Из скорой помощи уходят врачи

В последнее время воронежскую медицину сотрясают скандалы. Самый громкий разразился после того, как пациентка из Израиля Марина Р. опубликовала в своём интернет-дневнике неприятные впечатления о собственном пребывании в больнице скорой медицинской помощи (БСМП № 1), в результате чего работу нескольких воронежских больниц проверила специальная комиссия.

А на прошлой неделе в редакцию «МОЁ!» обратилась фельдшер с 18-летним стажем Наталья Светлова, которая работает на подстанции скорой медицинской помощи Ленинского района. Наша гостья заявила о том, что хочет поведать о проблемах в службе скорой помощи, которые мешают медикам нормально работать. Мы не могли отказать Наталье в том, чтобы предоставить газетные страницы для её рассказа.

Неукомплектованные бригады

Первое, о чём рассказала нам наша собеседница, — укомплектование бригад скорой помощи. Как выяснилось, бригады подразделяются на врачебные и фельдшерские. По утверждённым приказом Министерства здравоохранения РФ

№ 100 правилам врачебная бригада включает в себя одного врача, двух фельдшеров (специалистов со средним медицинским образованием по специальности «Лечебное дело»), санитарку и водителя. А фельдшерская бригада состоит из двух фельдшеров, санитара и водителя. Однако в Воронеже, по словам Натальи, специалисты практически всегда ездят поодиночке, без помощников. Именно поэтому зачастую они не могут оказать пациенту помощь в полном объёме.

— Был в моей практике случай, когда мужчина упал со второго этажа, — рассказывает Наталья Светлова. — У него открытый перелом ноги, нога вся искурочена, нужно наложить шину. Но в одиночку это сделать невозможно. Кто-то должен эту самую шину держать, а кто-то — заматывать. Пришлось вызывать себе в помощь реанимацию.

Представьте: чтобы наложить элементарную шину, ко мне едет реанимация! У нас всего 2 взрослые реанимации и одна детская, экстренная помощь может понадобиться в любую минуту, а врачи со мной — мы дружно накладываем шину! А вот ещё случай. Помню, приезжаю на вызов, а меня женщина с порога спрашивает: «Вы кто?» «Фельдшер», — отвечаю. «Но мы вызывали педиатра!» — говорят мне. Какой, простите, педиатр? У нас на подстанции нет педиатрической бригады. Зато есть акушерка. Вот она и ездит на любые вызовы: и давление мерит, и сердечникам помогает… А кто знает, что она акушерка? У неё же на лице это не написано. Бардак!

Начальство говорит, что не хватает людей. Хорошо, пусть врачи не идут на мизерную зарплату, но фельдшеров-то можно набрать! Начальство часто козыряет тем, что, мол, нам доплачивают за то, что мы работаем в одиночку. Но мне не нужны эти деньги, дайте мне второго человека в бригаду.

Неработающая навигация

Ещё одна проблема, которая возмущает нашу героиню, — это неработающая система навигации. В прошлом году по инициативе мэрии все подстанции и машины городской станции скорой помощи были укомплектованы GPS-оборудованием. Предполагалось, что с помощью этой системы бригады смогут быстрее доезжать до пациентов, а диспетчеры, наблюдая за перемещениями машин на мониторе компьютера, будут посылать на вызов ту бригаду, которая оказывается ближе всех к указанному адресу. Однако после установки навигации выяснилось, что облегчить труд медиков не получилось.

— Диспетчеры ежедневно вносят в специальный журнал записи о том, работает система навигации в той или иной машине или нет. Если вы заглянете туда, то увидите, что практически на всех машинах она поломана, — говорит наша собеседница. — А компьютеры на подстанциях диспетчеры если и включают, то только затем, чтобы разложить пасьянс. Помню, как-то прибегает начальница и говорит: «Быстрее включайте компьютер, с горздравотдела комиссия с проверкой едет!» Мы переглянулись: зачем, мол, включать, если навигация всё равно не работает? На что было сказано: «Да кто на это будет смотреть? Главное, чтобы монитор светился!»

К слову, по словам Натальи, после того как в прошлом году установили навигацию, руководство городской станции скорой помощи решило, что за монитором компьютера должны находиться два диспетчера. Один принимает вызов, другой отслеживает на компьютере перемещение машин. В связи с этим ставки фельдшеров переделали в так называемые ставки по приёму и передаче вызовов. Это означало, что фельдшер должен совмещать свою основную работу и работу диспетчера.

— Вот представьте: сидят два диспетчера с выключенным компьютером, — рассказывает Наталья Светлова. — Один принимает вызовы, другой мается от безделья. И это при том, что нам не хватает людей, чтобы вызовы обслуживать. Да лучше бы бригады укомплектовали, чтобы к больным ездил не один человек, а хотя бы двое!

По словам Натальи Светловой, компьютер, по которому диспетчеры  должны постоянно отслеживать местонахождение машин, как правило, бывает выключен

Бесхозная аппаратура

По словам нашей собеседницы, одно из самых больных мест в работе скорой помощи — это оборудование, которым, как выяснилось, многие медики не умеют пользоваться. Дело в том, что 4 года назад в рамках нацпроекта «Здравоохранение» городской станции скорой помощи поставили новое оборудование. Это, в частности, дыхательная аппаратура, которая подаёт кислород при искусственной вентиляции лёгких, дефибрилляторы (приборы для электроимпульсной терапии нарушений работы сердца), пульсоксиметры (приборы для измерения пульса) и др. Этим оборудованием должны быть оснащены машины скорой медицинской помощи. Однако, как утверждает Наталья, крепежи в машинах есть, а аппаратуру там никто не разместил, более того, персоналу не показали, как работать с этой чудо-техникой.

— Оборудование пролёживает у нас в челночных сумках. Утром мы забрасываем аппаратуру в машину, вечером забираем. Всё! За эти годы от того, что мы таскаем оборудование туда-сюда, многие приборы уже просто-напросто пришли в негодность. Некоторые мои коллеги порой и вовсе не берут с собой аппаратуру, задвинут её под топчан и всё. А зачем она нужна, если она не работает? Представьте, я приезжаю на вызов, где больному нужна срочная помощь. Но я не могу её оказать, потому что просто-напросто не умею работать с оборудованием, меня этому никто не учил. И это никого не волнует. Был случай, когда я написала в карте вызова, что не смогла сделать больному ЭКГ по причине поломки аппарата. Мне после этого сказали: «Зачеркни, чтобы этого не было! У нас должна быть стопроцентная ЭКГ!»

Наталья Светлова, по её словам, регулярно просила руководство научить пользоваться аппаратурой. И только на прошлой неделе, 23 сентября, впервые за 4 года состоялось первое занятие по работе с медицинским оборудованием.

Фельдшер рассказала, что современная аппаратура без дела лежит в углу  —  некоторые врачи даже не берут её с собой на вызовы, потому что не умеют ею пользоваться

Задержки вызовов

Работа скорой помощи регламентируется строгими нормативами по времени. На то, чтобы принять звонок и сообщить адрес вызова свободной бригаде, диспетчер должен тратить не более 4 минут. К больному бригада должна ехать не более 15 минут (это максимальное время на прибытие на самый отдалённый участок). В общей сложности врач должен появиться в квартире пациента не позднее чем через 20 минут с момента вызова. Тем не менее воронежцы часто жалуются на то, что скорая помощь долго едет на вызовы. Как правило, объясняется это тем, что автомобиль с красным крестом не всегда пропускают на дорогах, более того, задерживают доезд на вызовы пробки и сама по себе нехватка машин.

Дело в том, что по нормативам на 10 тысяч населения должен приходиться один автомобиль скорой помощи. В столице Черноземья живёт около миллиона людей. Соответственно, машин должно быть около 100. У нас же на городской станции работает только 70 машин. Все они распределены по районным подстанциям (их в нашем городе шесть), где-то автомобилей больше, где-то меньше, в зависимости от населённости района. К примеру, по словам Натальи Светловой, на Ленинской подстанции работает только 6 машин. А в вечернее время за час поступает 10-15 вызовов. И как везде успеть?

— Я как-то взяла и написала, что доехала к пациенту за 15 минут. Вроде бы во временные рамки уложилась. Но тем не менее мне было чётко сказано: «Ты что из себя умную строишь? Доезд должен быть пять минут! Впредь так и пиши!» Я прекрасно понимаю, что эти приписки могут запросто вскрыться. Люди-то у нас тоже не дураки, они могут засечь время. Вдруг какая-нибудь проверка, и что я скажу: «Меня начальница заставила 5 минут писать вместо 15»? Смешно!

Ложные вызовы

Ещё одна беда, по мнению нашей гостьи: машины скорой помощи при их нехватке порой используются не по назначению, например, чтобы отвезти начальство на планёрку или доставить карты вызова на центральную подстанцию (там их обрабатывают и сдают в архив). А прикрывается это всё так называемыми ложными вызовами, или, как их называют работники скорой, «ложняками».

— Среда. У начальников пятиминутка у главного врача. Мне поступает задание: «Начальницу нужно отвезти. Звони диспетчеру и говори, что тут около подстанции студент Иван Иванович Иванов руку сломал и ты повезёшь его в БСМП». Вызов проходит как положено, мы на этого мифического пациента пишем карту вызова, прописываем его по какому-нибудь адресу, указываем диагноз и место госпитализации… А на самом деле на машине скорой помощи мы катаем начальницу. А ещё был случай, когда мне нужно было отвезти карты вызова на центральную подстанцию. Я прошу диспетчеров, чтобы они отметили, что я беру машину на хознужды. Ко мне подходит заведующая и говорит: «Какие хознужды? Тебе говорили, что это должно пройти вызовом?» А если вдруг с проверкой прокуратура нагрянет? Это же сразу вскроется, что никакого Ивана Ивановича Иванова по указанному адресу не проживает и в БСМП он не поступал! И я никогда не докажу, что заведующая заставила меня оформить ложный вызов.

К слову, копии двух ложных карт вызова Наталья принесла в редакцию. На одной было указано, что пациент доставлен в БСМП № 1, на другой — в ГКБ № 2. Корреспонденты «Ё!» позвонили в эти больницы, где нам сообщили, что люди, чьи имена указаны в картах вызова, к ним не по­ступали. Примечательно, что в картах вызова по правилам указывается и время, затраченное на обслуживание одного вызова. Так вот, в одном из этих документов было отмечено, что машина каталась 1 час 10 минут, в другой — 55 минут.

— Машины же не могут просто так кататься, их и так не хватает, они должны ездить исключительно на вызовы, поэтому нас и заставляют писать эти самые ложняки, — возмущается Наталья. — В день проходит по 1 — 2 ложняка. Меня, по сути, принуждают к тому, чтобы я нарушала свои должностные обязанности!

Напоследок корреспонденты «Ё!» поинтересовались у нашей собеседницы, не боится ли она за свою критику лишиться работы. На что Наталья Светлова нам ответила: «Я неоднократно высказывала все вышеперечисленные претензии нашему руковод­ству, но никто не хочет этого слушать. Поймите, я люблю свою работу, но я хочу, чтобы для работы были созданы нормальные условия!»

Хорошо, что эту карту ложного вызова мы успели сфотографировать — на городской станции скорой помощи её у нас забрали и порвали на наших глазах

КОММЕНТАРИЙ РУКОВОДСТВА

«Не позволю заниматься моим воспитанием!»

Так ответил на критику Натальи Светловой главный врач городской станции скорой медицинской помощи Габибула Ахмедов.

На следующий день после того, как мы выслушали нелицеприятный рассказ фельдшера о проблемах скорой помощи, мы отправились за комментарием к главному врачу городской станции скорой медицинской помощи Габибуле АХМЕДОВУ. Но, увы, разговор сразу не заладился.

— Я не собираюсь отчитываться перед своей подчинённой, которая может себе позволить заявиться на работу в нетрезвом виде, — возмутился Габибула Ахмедов. — Был случай, когда её, пьяную, даже пришлось снять с линии. И я не позволю ей заниматься своим воспитанием!

Главный врач попросил Наталью Светлову выйти из кабинета. И только после этого корреспонденты «Ё!» услышали его точку зрения на рассказ фельдшера.

Бригады
— Я согласен с тем, что нам не хватает врачей. Но где их взять? Не идут к нам люди работать! Причина в том, что фельдшер после окончания медицинского училища может сразу приступать к работе на скорой, врачу же по новым правилам необходимо получить сертификат. А на это требуется около года! К тому же государство не может платить медикам достойную зар­плату, врачи-то у нас нищие. Мы со своей стороны делаем всё, чтобы укомплектовать бригады. Часть ставок врачей мы переделали в фельдшерские, набрали больше фельдшеров. Я хоть сегодня я готов принять 20 — 30 врачей, но они не идут!

Оборудование
— Всё сказанное Светловой по поводу оборудования— ложь. У нас 1 — 2 раза в месяц по плану проходят врачебно-фельдшерские конференции, на которых рассматриваются вопросы по соматическим заболеваниям, по инфекционным заболеваниям, по санэпидрежиму, а также по пользованию аппаратурой. Причём, как только нам пришла новая аппаратура по нац­проекту, мы проводили массовые занятия. Где в этот момент была Светлова?

Машины и навигация
— Машин не хватает, и я с этим согласен. Но и этот вопрос мы решаем. В городском бюджете на следующий год заложены деньги на покупку 12 новых машин. В этом случае, я думаю, их будет вполне достаточно. То же самое касается и навигации. Если она ломается, её ремонтируют. Хотя сама по себе эта система оказалась не самого хорошего качества. Именно поэтому сейчас решается вопрос о закупке абсолютно новой GPS-системы, на которую будет объявлен тендер.

Ложные вызовы
— Никаких приказов о том, чтобы диспетчеры и врачи писали ложные карты вызовов, я не давал. Я категорически опровергаю слова Светловой. Машина скорой помощи может завезти какие-то бумаги только по пути с вызова. Я заверяю вас, что по тем картам, которые у вас на руках, я проведу проверку и разберусь, ложные они или нет.

Некрасивый финал

Когда корреспонденты «Ё!» уже выходили из кабинета главного врача городской станции скорой медицинской помощи, случилось нечто из ряда вон выходящее. Присутствовавшая при нашей беседе заведующая подстанции Советского района Ирина Сонникова под предлогом скопировать ложные карты вызова забрала их из рук корреспондентов «Ё!» и отказалась возвращать обратно. Как мы ни пытались убедить медика, что она не имеет права присваивать документы, оказавшиеся в собственности редакции, всё оказалось бесполезно! Сонникова заявила, что в картах хранится информация о пациентах, которую посторонние знать не должны. Финалом инцидента стало то, что заведующая на наших глазах разорвала карты и выбросила в мусорное ведро. Вот как было выполнено обещание главного врача городской станции скорой помощи Габибулы Ахмедова провести проверку по сомнительным картам… Ну что ж, копии карт вызова, которые Наталья Светлова назвала ложными, мы передадим в городское управление здравоохранения. Надеемся, что там их рвать никто не будет.

От редакции
Увы, всё рассказанное фельдшером подтверждает факт: воронежская медицина, в том числе и служба скорой помощи, серьёзно больна. В системе здравоохранения существует масса застарелых проблем, от которых страдают как пациенты, так и сами медики. Никто не станет отрицать, что в службе скорой помощи работает много замечательных врачей, но те условия, в которых им приходится работать, порой просто мешают им выполнять свой долг на совесть. В связи с этим редакция «МОЁ!» направляет рассказ Натальи Светловой в городское управление здравоохранения. Там нам пообещали провести проверку по каждому факту, изложенному нашей собеседницей. О результатах мы сообщим в одном из ближайших номеров. И если специалисты горздрава захотят высказать свою точку зрения по всему вышесказанному, мы с удовольствием предоставим им для этого место на страницах газеты.